Сергей Морозов: «Театр должен формировать аудиторию вокруг себя»

После четырёхлетнего перерыва театр «На Литейном» и Охтинский пресс-центр возобновляют традицию подведения итогов сезона в беседе с художественным руководителем — директором театра Сергеем Анатольевичем Морозовым.

— Сергей Анатольевич, как бы Вы оценили прошедший сезон в целом?

— Для меня прошедший сезон ценен тем, что театр остался верен традиции, которая существовала в коллективе долгие годы и задолго до моего прихода в этот театр — это новация. Каждый спектакль должен не просто закреплять найденное, а пробовать открыть новую территорию.

С этой точки зрения этот сезон мне кажется чрезвычайно удачным. У нас были четыре премьеры, и каждая из них содержала особенные вызовы для творческой группы. Мне кажется, в каждом спектакле эти вызовы коллективом были с разной степенью успешности, но всё же решены.

Мы начали сезон с премьеры Дмитрия Крестьянкина «Звёздные псы». Я очень рад появлению спектакля Дмитрия в афише театра «На Литейном». Мне кажется, что Дмитрий Крестьянкин — один из тех режиссёров, которые очень удачно и интересно осуществляют соединение человеколюбия, что для меня чрезвычайно ценно, с неуспокоенностью поиска творческой формы. Ни один его спектакль из тех, что я видел, не повторяет предыдущий.

Документальная тема периодически возникает в афише театра «На Литейном». К ней можно отнести и «Антарктиду» Петра Чижова и Вениамина Михайловича Фильштинского — спектакль, который уже 10 лет украшает наш репертуар. «Идите и показывайте» — чистая документальная история Дмитрия Егорова и Алексея Житковского. «Долгая счастливая жизнь» Дмитрия Егорова и Лары Бессмертной. Документальная тема присутствует, но, мне кажется, Дмитрию удалось соединить конкретику исторических событий с его личным внутренним романтизмом.

Я рад взаимодействию с замечательным, интересным режиссёром Александром Огарёвым, который поставил свою версию «Трёх сестёр». Это действительно авторский спектакль — переосмысление текста Чехова через призму острого и очень современного, волнующего пульса. Мне кажется, что Александром он сделан отчаянно, нервно и при этом, как ни странно, бережно по отношению к пьесе Антона Павловича Чехова. Несмотря на то, что многие тексты звучат совершенно иначе, чем в стереотипе восприятия этого материала.

Премьера на камерной сцене — «Колобок» в постановке Светланы Князевой — это некая адаптация знаменитой русской сказки и создание камерного семейного спектакля. В сказке, которая умещается на пару страничек текста, развёрнуты взаимоотношения мамы и ребёнка. Дуэт актёра и актрисы позволяет открыть неожиданные смыслы.

К нестандартному взгляду на, казалось бы, известный материал я отношу спектакль «Татьяна Ларина» Владислава Тутака.

Мы определили для себя прошлый сезон как в основном русский сезон. Русский сезон, где основой станет русская классика. Здесь и «Колобок», и «Три сестры», и «Татьяна Ларина». Кстати, не могу не отметить работу соавтора Влада, драматурга Сергея Толстикова в спектакле Влада Тутака. Проведена скрупулёзнейшая работа над текстом романа и собрана чрезвычайно интересная композиция: используется текст всего романа, но он очень значительно перекомпонован авторами спектакля.

По сути, все четыре спектакля — очень авторские, когда, с одной стороны, есть определённое уважение к автору, а с другой стороны, на основе большого произведения сочиняется своя история. Каждый спектакль проверял творческую группу этого спектакля на смелость, на готовность идти туда, где не очень ждёт тебя зритель или туда, где ты как артист или как театр ещё не бывал.

С точки зрения освоения этих материалов я считаю сезон чрезвычайно удачным.

— Спасибо за такой подробный рассказ. Что ещё Вы могли бы добавить, оценивая сезон в целом, помимо премьер?

— В нашем театре в течение сезона проходят две традиционные встречи с коллективом — в начале сезона и в начале календарного года, в июле и в январе. Каждый раз я прошу Отдел перспективного развития подготовить мне сводку по мероприятиям, которые выходят за рамки показа спектаклей. Каждый раз, когда я изучаю этот перечень, сам удивляюсь тому, насколько прошедший период был наполнен различными очень разными и очень интересными акциями и событиями.

У нас был удачный сезон в плане гастролей. Мы замечательно съездили в Нижний Тагил со спектаклем «Мудрец|ы». Мы прекрасно посетили Нижний Новгород и фестиваль имени Горького, темой которого была театр и литература. Показали спектакль «Пётр и Алексей», который получил очень высокую оценку, стали лауреатом фестиваля. В прошлом году мы впервые побывали на фестивале «Театральная гавань» в Новороссийске и получили приглашение вернуться в этом сентябре.

Мы провели уже третий Форум-фестиваль «Область театра» в городе Кириши. Это инициатива Театра «На Литейном», поддержанная Правительством Ленинградской области, Комитетом по культуре и туризму Ленинградской области, руководством завода и дворца культуры КИНЕФ, нашего давнего партнера.

Форум в очередной раз стал площадкой для дискуссий на острые темы театрального дела в целом. Это касается и театрального менеджмента, и правовых вопросов, и проектной деятельности. И, конечно же, деятельности творческой, поэтому были приглашены яркие и интересные спикеры в поле развития мастерства артистов и режиссёров.

В этом году наш традиционный фестиваль «Культурный Выборг. Адаптация» изменил локацию, и мы переместились в крепость Корела. Фестиваль стал называться «Культурный Приозерск. Адаптация». С большим успехом прошли показы спектаклей, мастер-класс, лекция Полины Степановой. Мы проверили новую для себя локацию и нашли искренний отклик у приозерского зрителя.

Мы запустили программу «Амбассадор Пушкинской карты», которая стала новым для нас и, мне кажется, продуктивным форматом взаимоотношений со зрительской аудиторией через молодёжный сегмент, через студентов. Они стали амбассадорами не просто Пушкинской карты, но, прежде всего, театра «На Литейном». Мы обрели замечательную команду единомышленников, многие из которых принципиально заново открыли для себя наш театр. А кто-то благодаря этой программе просто познакомился и стал нашим поклонником. Мы погружали их в процессы создания постановок.

Продолжился цикл лекций Полины Михайловны Степановой, чудесного спикера, с которым мы сотрудничаем уже 5 лет. Полина Михайловна — профессор, доктор наук, преподаватель Российского государственного института сценических искусств, Института кино и телевидения и других вузов. Она уже стала частью нашего коллектива, хотя формально не является работником театра.

Мы сохранили традиционное мероприятие «Вот это театр», которое провели в девятый раз. В следующем году в День театра пройдёт юбилейное десятое представление, посвящённое театру в целом и творческой актёрской инициативе. Это мероприятие свободного формата: мы не играем спектакль, мы не играем фрагменты из спектакля. Это вечер творческих импровизаций, творческих предложений, инициатив от артистов, от труппы театра.

— И суд?

— И «Суд над классикой», да. Не буду скрывать, что поиском новых форматов мы занимаемся не просто потому, что нам скучно и что-то надо придумывать.

Новое предложение предполагает обретение нового зрителя. Это неминуемо. Мы бережно и внимательно относимся к той зрительской аудитории, которая у нас уже есть, и которая с любовью, с трепетом воспринимает наш репертуар. Мы сохраняем часть афиши, которая была обретена раньше, и которая пользуется спросом у зрителей. Но нам очень важно не останавливаться, а развиваться и идти вперёд.

А развиваться можно только с учётом нового зрителя, для которого необходимо приоткрывать мотивы и задачи, которые стоят перед театром. На это был направлен «Суд над классикой» и другие наши нововведения: образовательная программа — лекции перед выпуском новых спектаклей; открытые обсуждения после спектакля, когда наш сотрудник — педагог, психолог, театровед Дарья Алексеева вместе со зрителями выстраивает диалог. После каждого обсуждения она делает отчёты, о чём говорилось вместе со зрителем.

Кстати, даже во время отпуска театр не «засыпал», а провёл мероприятие нового формата — «Читай в театре». По инициативе зрителей были отобраны несколько литературных произведений и прошли три встречи, когда совместно с Дарьей фрагменты текстов читались, анализировались, обсуждались, в том числе в контексте возможного появления на театральной сцене.

Очень важно, когда зритель начинает сам формулировать. Задача обсуждений спектаклей — чтобы эмоциональное впечатление переросло в чувственное ощущение. Когда ты сам формулируешь либо слышишь, как формулируют другие.

«Суд над классикой» — это инициатива, возникшая внутри нашей замечательной команды, когда мы искали, как можем погрузить зрителей в спектр наших размышлений. Целый ряд наших спектаклей вызывает большое удовольствие и восхищение, но мы имеем и некоторое количество отрицательных, негативных откликов. Практически всегда причиной является не качество режиссуры или игры актёров, а то, что зритель сталкивается не с тем, чего ожидает.

Очень важно, чтобы зритель понимал, на что он идёт и каким образом это соответствует его предыдущим ожиданиям или превосходит их. Ни «Три сестры», ни «Татьяна Ларина» не существуют в парадигме привычного ощущения от материала.

Нужно ли следовать предварительным ожиданиям зрителя? Суд предполагал выявление, высвечивание двух принципиально разных позиций. Когда театр имеет право на эксперимент, на опровержение стандартного видения или, скажем так, стереотипа. Это с одной стороны. А с другой стороны, театр должен слушать зрителя и в какой-то степени потакать его вкусам.

Я считаю, что ни одна из этих позиций в чистом виде неверна. С одной стороны, театр не имеет права быть оторванным от зрительской аудитории, которую он имеет, он должен с ней взаимодействовать. С другой стороны, я считаю, что театр также не имеет права зависеть от этой аудитории. Мне кажется, он должен формировать аудиторию вокруг себя.

Поэтому с замечательными адвокатами зрительской позиции, театроведами Евгений Тропп и Юлией Клейман мы до самого суда и после суда оговаривали: «Мы же понимаем, что это всё-таки игра». Но, как в любой игре, на Суде присутствовали и игровые, и «всамделишные», абсолютно серьёзные компоненты.

Для нас ценно, что в качестве присяжных были выбраны люди, которые не видели эти спектакли, не имели предварительного ощущения от материала. И были взяты, мне кажется, действительно кардинально разные подходы к классическому произведению, как, допустим, «Красавец мужчина» Сергея Ивановича Грицая, где бережно, остро, ярко, интересно, азартно осваивается игровая, текстовая, актёрская стихия пьесы Островского. И спектакль Александра Огарёва, где стереотипа сентиментального и грустного Чехова нет и в помине. И есть, если можно так назвать, серединный вариант, где присутствует и поэзия Пушкина, и совершенно новый взгляд на Татьяну Ларину, на Евгения Онегина.

Одним из результатов этого суда я считаю появление части сообщества зрителей, которые заинтересовались нашими инсценировками классики. Если они видели один или два из трёх обсуждавшихся спектаклей, то теперь посмотрят и другие, чтобы обрести более полноценную палитру репертуарного предложения.

— На чём основывался выбор критиков, которые участвовали в Суде в ролях адвокатов?

— Мы шли от двух полюсов. У Юлии Анатольевны Клейман вполне жёсткая позиция, направленная на современный театр, на поиск новой формы, на постоянное движение в сторону авангарда. Не в смысле эксперимента как такового, а в том смысле, что театр всегда должен в какой-то степени опережать время.

Евгения Эдуардовна Тропп — один из тех критиков, которые высоко оценили один из болевых для нас спектаклей. Признаю, что «Три сестры» постепенно обретает зрителя, которого он заслуживает. В течение сезона у нас были проблемы со зрительским восприятием именно этого спектакля, не скрою.

Если «Татьяна Ларина» довольно быстро стала зрительским хитом, который сейчас в нашем театре пользуется большим спросом, то с «Тремя сёстрами» сразу этого не произошло. Сейчас мы прилагаем усилия для того, чтобы… Знаете, как в том анекдоте: «Ты просто не умеешь их готовить». Речь идёт о том, чтобы этот спектакль обрёл именно того зрителя, который готов находиться в таком диалоге с классическим текстом.

С Евгенией Эдуардовной мы очень много взаимодействовали и раньше, она писала статьи про наши спектакли, она хорошо знает труппу. Это тоже является одним из доводов. В то время как Юлия Клейман, несмотря на то что тоже знает часть нашего репертуара, меньше знакома с театром. Хотя она просмотрела, естественно, все спектакли, которые обсуждались, — не по видео, а очно. Было бы смешно судить о спектакле по видеозаписи, если мы говорим о глубоком анализе профессионального критика.

— Замечательное событие, очень жду его продолжения. Когда я впервые прочитал анонс Суда, он показался мне чем-то хорошо забытым из школьных уроков литературы. Может быть, у Вас в школе был суд над Печориным? Это здорово, потому что, будучи уже 15 лет педагогом и работая в том числе со старшеклассниками, слышу от них, что сейчас такого практически нет.

— Я несколько лет являюсь председателем Государственной экзаменационной комиссии в Институте культуры на Кафедре театрализованных представлений и праздников. Во время защиты одной магистерской диссертации для меня стало откровением, что в двадцатые-тридцатые годы, то есть приблизительно 100 лет назад, существовала разработанная деятелями культуры мощная форма — представления-суды над теми или иными явлениями общества. Не просто над алкоголиком, тунеядцем, членом коллектива, а над понятиями: религия, антигражданственность, контрреволюция. Это были полноценные представления, с которыми ездили на гастроли. Поэтому те педагогические опыты, о которых Вы упоминаете, это лишь одна из давно существовавших форм.

При подготовке и проведении «Суда над классикой» одной из задач было пошатнуть любую позицию — как крайне консервативную, так и крайне авангардную. У человека должно быть кредо и стройная система координат, которой он должен оставаться верен не в течение недели, месяца, а на более длительный период. Порой и они меняются с течением жизни, хотя какие-то нравственные, этические и эстетические координаты пробиваются сквозь годы, даже сквозь различные эпохи жизни каждого человека.

Любители авангарда заставляют сомневаться в ценности классического подхода к классике, извините за тавтологию. А любители классики говорят, что невозможно ничего, кроме привычного ощущения актёрского существования на сцене в классическом материале, в классических костюмах. Мне кажется, обе эти позиции пагубны для более широкого восприятия мира и, в частности, театра.

— Потому что не должно быть вообще никаких стереотипов?

— Да. По-хорошему, да.

— Чудесно, полностью вас поддерживаю.

Сергей Анатольевич, следующий вопрос непростой. Я его очень хотел задать в 2023 году, но мы не виделись, к сожалению. Может быть, он покажется сейчас уже менее актуальным, хотя, с другой стороны, ситуация по-прежнему сохраняется.

Оказывается, возможно существование театра, который не встаёт на сторону осуждения СВО или прямой поддержки противной стороны в Специальной военной операции. Для Вас тоже не секрет: большого количества театральных институций, большого количества персоналий наш город и в целом российский театр в связи с этими событиями лишился. Кто-то из этих лиц оказался под запретом, кто-то просто бойкотирует, кто-то демонстративно покинул Россию и неизвестно, вернётся или нет.

И вдруг оказывается, что театр «На Литейном», наоборот, высказывает вполне патриотическую позицию, ведёт активное взаимодействие с участниками СВО и членами их семей, выезжает на новые российские территории… Вот о чём хотелось с Вами в 2023 году поговорить.

Насколько это значимо для Вас и для театра в целом?

— Недавно я разговаривал с человеком, занимающим довольно высокий пост. Мы говорили о том, что чем острее ситуация в стране, тем более созидательным и действительно человеколюбивым должен быть театр.

Это необязательно транслировать через материал, непосредственно связанный с темой СВО. Безусловно, я слежу, читаю периодически появляющиеся драматургические произведения. На данный момент ещё не нашёл ту пьесу, которую безусловно хотел бы поставить сам или чтобы она появилась в театре. Но поиск продолжается.

После просмотра нашего спектакля «Антарктида» тот же собеседник сказал: «Вот это и есть ваш вклад в утверждение российской государственности, в важность звучания темы человека и государства!». И свою задачу, как человека творчества, человека культуры, я вижу в том, чтобы определённым образом помогать людям стабилизировать ситуацию, нивелировать абсолютно ненужные волнения и негатив, который порой присутствует в нашем обществе.

Между театром «На Литейном» и Донецким музыкально-драматическим театром заключено соглашение о сотрудничестве. Я ездил, знакомился с коллективом, проводил мастер-классы для актеров и студийцев. Мы звоним, мы оказываем пока консультативную, правовую помощь. Театральные коллективы входят в правовое поле России и приноравливаются к новым юридическим реалиям в различных сферах. И дальше мы с генеральным директором театра Натальей Марковной Волковой планируем наше взаимодействие этой осенью. Наши актёры выезжали в подшефный город Ленинградской области Енакиево в ДНР с концертами для детей и взрослых. Я сопровождал нашу группу. Периодически мы собираем и отправляем гуманитарные грузы…

И я не вижу никакого другого варианта, как театр может себя повести в нынешних исторических реалиях. И я могу сказать, что мою позицию разделяет большинство коллектива. Говорить, что все как один, я не могу, но в данном случае на то они и творческие люди, которые имеют личный, или, если хотите, личностный взгляд.

Повлияла ли СВО на наш репертуар? Да, повлияла — мы лишились спектакля «Перемирие». При том, что последний раз «Перемирие» было сыграно за несколько дней до начала СВО, мне до сих пор, жалко, что этот спектакль ушёл. Несмотря на то, что ситуация пьесы сейчас, спустя четыре года после начала Специальной военной операции, уже кажется совсем невозможной, потому что речь там идёт о перемирии не в конкретном военном смысле.

Я надеюсь, что будет и перемирие, будет заключён мир, произойдет некое восстановление мирного течения жизни. Но если мы говорим о перемирии мировоззренческом, к сожалению, события последних лет диктуют нам понимание, что в ближайшей перспективе перемирие на уровне нравственных идеалов у сторонников и противников происходящих событий невозможно.

Я до сих пор разделяю некое гуманистическое устремление автора пьесы Алексея Куралеха, с которым мы поддерживаем связь. Он пишет новые тексты, я их читаю и даже рассматриваю возможность их постановки. Он всю жизнь живёт в Донецке, все события последних лет были на его глазах. И его устремление к миру и к взаимопониманию людей мне чрезвычайно близко. Его желание быть прежде всего человеком, а не сторонником той или иной идеологии, мне тоже чрезвычайно близка. Хотя обстоятельства требуют от каждого сделать выбор. Мой — в поддержке моей страны.

Запрет на постановку в России пьес Александра Володина, который был озвучен его наследниками, — не единственная, но одна из причин того, что фестиваль «Пять вечеров» изменил статус и сейчас не проходит в театре «На Литейном». Всё труднее и труднее было формировать программу. Да, он продолжает существование, но в рамках негосударственных театров, уже в несколько ином формате.

Можно ли говорить, что из нашего репертуара что-то ушло глобально? В общем-то, нет. Вынуждены ли мы ограничивать выбор пьес на будущее в связи с определёнными заявлениями, проявлениями, поступками некоторых авторов? Да. Но, как видите, наш репертуар остаётся разнообразным даже с этими ограничениями. Поэтому говорить о том, что произошла гуманитарная катастрофа — даже мысли такой не существует. Мы можем говорить о больших серьёзных темах с помощью большой серьёзной литературы, которой богата русская культура или классическая зарубежная. Какие-то зарубежные авторы в силу санкций ограничили свои постановки на территории Российской Федерации. Значит, будем искать возможность разговора на эти темы в других материалах.

— Очень хотелось спросить Вас о преподавании. Расскажите об этом, пожалуйста.

— Осенью я получил предложение от ректора Российского государственного института сценических искусств Натальи Владимировны Пахомовой, с которой мы знакомы и взаимодействуем уже многие годы. Предложение набрать курс в РГИСИ прозвучало не в первый раз.

Мы общались и со Львом Абрамовичем Додиным, заведующим кафедрой режиссуры. Было озвучено наше совместное желание, чтобы это был не актёрский, а именно режиссёрский курс. Я каждый год гляжу на огромное количество выпускников-актеров, которые ищут применение себя в театре. И прекрасно понимаю, что большое количество остаётся за бортом, при этом это люди, потратившие четыре года своей жизни, а порой не только четыре года, но и большое количество денег, чтобы получить актёрскую профессию. И мне чрезвычайно жаль этих людей.

Так было, конечно, всегда, но процент невостребованных актёрских кадров сейчас, на мой взгляд, стал больше. При этом я наблюдаю и общаюсь с большим количеством молодых режиссёров и прекрасно понимаю, что среди них есть огромное количество талантливых людей, которые имеют интересные видение и мироощущение, но которые не всегда встроены в реальный творческий процесс.

Кстати, сейчас есть проблема, и я вижу это на наборе. Как сказал заведующий кафедрой зарубежного театра Вадим Игоревич Максимов: «Сергей, Вы же понимаете, что в последнее время профессия меняет гендерную направленность». Действительно, женщин или девушек — режиссёров сейчас стало намного больше, чем раньше. Не буду сравнивать с советским временем, когда женщины-режиссёры были исключением из правил. Поэтому так звонко и ярко звучали имена Галины Волчек, Генриетты Яновской — представительниц женской режиссуры советского времени.

Существует ещё одна проблема, которую ни одним курсом, ни одной мастерской, ни одним набором не решить. Я наблюдаю серьёзный кризис в институте главных режиссёров, художественных руководителей. Нынешнее поколение очень редко готово брать на себя ответственность «играть в долгую». Они готовы сделать проект, спектакль, даже поставить в одном театре два спектакля, три спектакля. Но когда речь идёт о формировании творческой палитры, распределении усилий внутри коллектива, нахождении баланса между действительно привычным и экспериментальным, о понимании развития, постепенного выстраивания нагрузки внутри коллектива — чем дальше, тем меньше людей готовы брать на себя такую ответственность.

Понятно, что не эта задача ставится мной перед курсом, который сейчас возникнет. Мне хотелось бы попробовать оснастить ребят различными театральными техниками, чтобы они могли предъявить и проявить свой талант или своё миро- и жизнеощущение в различных сферах театра. В связи с этим я планирую выстроить обучение не совсем в привычной для института парадигме.

Чаще всего мастерские существуют «капсульно». Есть мастер, педагогическая группа, и с этим набором педагогов и с мастером студенты идут сквозь четыре года. Но мне важно за время обучения познакомить студентов с различными видами театра. Мне хочется создать процесс обучения в мастерской с привлечением очень разных режиссёров в качестве приглашённых педагогов.

Пусть у нас будет разный творческий опыт, пусть мы в чём-то будем противоречить друг другу. Но соприкосновение с различными школами, проявлениями, замыслами, на мой взгляд, даст возможность студентам получить более универсальный подход и обретение, нахождение своего места в этом творческом вихре, творческой палитре, которой является театр.

Интервью: Евгений Веснин
Фотографии из архива театра